Марк Сергеев. Волшебная галоша

Марк Сергеев. Волшебная галоша, или необыкновенные приключения Вадима Смирнова, его лучшего друга Паши Кашкина и 33 невидимок из 117-й школы.

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТАРИК С ЗЕЛЕНОЙ БОРОДОЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой мы впервые встречаем старика с зеленой бородой и с которой, собственно, начинаются необыкновенные события в городе Прибайкальске Нет, что ни говорите, а суббота-очень хороший день. Шел Димка по улице, напевая под нос какую-то веселую песню, и размахивал портфелем. Если ты учишься в пятом классе, то знаешь, каким был этот портфель ручка у него держалась на волоске, замок заедал, а задняя сторона была потерта и поцарапана-видимо, не раз заменял этот портфель санки. Так бы, глазея по сторонам, добрел Димка до самого дома, если бы внимание его не привлек шум на соседней улице. Димка бросился туда и увидел тележку. В ней не было ничего особенного-тележка как тележка, но вот что странно: тележку никто не вез, она двигалась сама по себе От удивления Димка остановился и даже рот раскрыл. Но вот тележка поравнялась с ним, и оказалось, что нагружена она пухлыми тяжелыми мешками, а толкает ее малюсенький-не больше первоклассника ростом - старичок весьма забавного вида. На голове его торчала надвинутая на самые глаза островерхая папаха из невиданного зеленого каракуля, длинная-тоже зеленая-борода тащилась по земле. Димке даже показалось, что борода ненастоящая, и захотелось дернуть ее разок - для проверки. Зеленые глаза старика смотрели в разные стороны и были круглыми, как у карася. Одежда у него была из оранжево-зеленоватой в кругляшках ткани. Так что издали зеленобородый походил не то на рыбу, покрытую чешуей, не то на рыцаря в кольчуге.

За старичком длинной шумной вереницей тянулись мальчишки и девчонки. Взрослые останавливались и улыбались: "Гляди-ка, какую рекламу придумал цирк!" И никто не догадался, что старичку трудно одному везти такую тяжело нагруженную тележку -Дедушка,-сказал тогда Димка,-разрешите, я помогу. Старичок ничего не ответил, только немного подвинулся, уступая место Димке, и начали они толкать тележку вдвоем. Вскоре мальчишки поотстали, и на смену им пришли другие- и тоже хохочут, завидев странного старика. Уже кончился город, и начались улицы заводского поселка. Вот уже и они позади. Дорога шла теперь через лес. Димка начал волноваться. "Все пропало,-думал он мрачно.-Подвел я ребят: не сможет "Синий лопух" играть без вратаря, а сегодня матч с "Волчьей лапой"-сильнейшей дворовой командой города!" Старичок точно понял его мысли: он дернул себя изо всех сил за бороду-Димка сразу убедился, что она не приклеена,- и остановился. - Ну вот и приехали, - сказал он неожиданно густым раскатистым басом. - До свиданья, дедушка,-обрадовался мальчик.-Я побегу, мне домой нужно. - Подожди малость, - схватил его за рукав старичок, - я хочу тебя отблагодарить за помощь. - А меня не надо отблагодаривать. - Чудак, я тебе хочу подарить какую-нибудь интересную штуковину. - Зачем мне всякие штуковины? Я ведь вам просто так помогал. - Неужели ты откажешься даже от моей галоши с правой ноги?-Незнакомец почесал затылок. -Да зачем мне галоша?-удивился Димка.-У меня своих две, да и то лучше бы их не было! - Это почему. же так? - А если дождь-мама ругает: "Почему опять не надел галоши?" Будто у меня только и дела, что помнить о галошах. - Как же быть? У меня больше ничего нет, кроме волшебной галоши. - Ну да, волшебной,-усмехнулся Димка.-Волшебных галош не бывает. - Правду тебе говорю. Она, эта галоша, для правой ноги. Но если надеть ее неправильно, на левую ногу то есть, да еще волшебные слова сказать-через три дня станешь невидимкой или сделаешь невидимкой кого захочешь.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

Когда буквально на его глазах стали таять, исчезать бесшумно мальчишки и девчонки, испуганный Анатолий Петрович, преподаватель литературы, выбежал из класса и долго пил в учительской воду, размышляя о том, что надо лечиться - нервы сдают, уже галлюцинации начались. В классе стоял невообразимый шум. Приоткрылась дверь, возмущенная голова вожатого Сени показалась на минуту и скрылась. Вожатый никого не увидал - класс был, как ему показалось, пуст. Он шел по коридору, недоуменно пожимая плечами, и даже не обратил внимания, как странно на него посмотрела уборщица тетя-Катя. Но едва он вышел на улицу-началось столпотворение. Прохожие останавливались, показывая на него пальцем; какая-то дамочка упала в обморок; девчонки, лепившие из песка пироги, рысью бросились врассыпную. - Гражданин, - сказал Сене постовой милиционер.-Гражданин, где ваша голова? - Как - где? - изумился Сеня. - На плечах, Где же еще. - Вы так думаете?- спросил постовой, - Пройдемте, гражданин, в участок. Не нарушайте! - Я не могу в участок. У меня заседание! Через полчаса!

- Неужто и без Головы заседают?! Вот что, гражданин, некогда мне вас уговаривать, да и толпа вон собирается. Садитесь в коляску, едем в отделение. Там разберутся! По улицам Прибайкальска мчался мотоцикл. За рулем сидел сосредоточенный, задумчивый милиционер. А в коляске. В коляске, размахивая руками и хватая милиционера за гимнастерку, мчался "Всадник без головы".

ГЛАВА ПЯТАЯ,

ГЛАВА ШЕСТАЯ,

в которой рассказывается о необыкновенном футбольном матче между командами "Синий лопух" и "Ураган" И тут Димка вспомнил, что на сегодня назначен финальный матч между двумя лучшими дворовыми командами города: командой "Ураган", чемпионом прошлого года, и командой "Синий лопух", созданной совсем недавно. И мальчики помчались домой. Вокруг спортивной площадки уже собралась толпа любопытных. Взрослые, кто в этот час был свободен от работы, принесли стулья, девочки постелили на землю газеты, чтобы не. испачкать платья. А мальчишки уселись на портфели и просто на землю. Пора было начинать игру, но команда "Синий лопух" еще не приготовилась-не было вратаря. Капитан команды Федя Тузиков в волнении ходил по полю; запасной вратарь Колька Спиридонов уже менялся с кем-то майкой, чтобы быть в форме. Остальные члены команды сидели у ворот. Разминка уже кончилась. - Федя!-еще издалека закричал Димка.-Я здесь! - Димка!-радостно вскрикнули ребята.-Давай сюда, Димка! - Эй, Димка! Где ты?-кричал Федя Тузиков. - Да здесь я, ребята, в воротах же я стою. - Слушай!-возмутился Тузиков.-Хватит прикидываться! Или становись в ворота, или без тебя обойдемся! - Я же здесь.- Димка подбежал к Феде и схватил его за руку.-Здесь я, на поле. - Ты, что ли, меня за руку схватил? - спросил Тузиков у Коли Спиридонова. - Нет, а что? - А то, что хватит этого задавалу ждать. Спрятался куда-то. Думает, что без него не сыграют. Еще как сыграем. Становись, Коля, в ворота. Тогда Димка понял, что его дела плохи. Сознаться в том, что он стал невидимкой, ему не хотелось: пусть пока все останется тайной. И команде хотелось помочь. Ведь проиграют, как пить дать, проиграют! Судья дал свисток, и началась игра. В первые же минуты у ворот команды "Синий лопух" создалось напряженное положение. Ребята, огорченные отсутствием Димки, основного вратаря, играли растерянно, вяло, и кто-то из них задел рукой мяч. Да еще где-на штрафной площадке! Вы понимаете, что грозит команде в таком случае? Ну конечно, одиннадцатиметровый! Это уже наверняка гол. Даже вратарь лучшей в Прибайкальске взрослой команды "Энергия" пропускает в таком случае мяч в сетку. Замерли зрители. Медленно отсчитал шаги судья, поставил мяч. Свисток! Удар! Мяч стремительно летит в ворота. - Гол! - пронесся по двору печальный вздох. Но что это? Мяч, долетев до линии ворот, повисел в воздухе, потом растаял совсем, потом подпрыгнул и, словно от хорошего удара, улетел к центру поля.

Публика сперва оторопела, затем зашумела, как могут шуметь только на стадионах. Девчонки, всхлипывая от восторга, скандировали. "Спи-ри-до-нов! У-ра" И хотя дело происходило на дворовой площадке, и здесь нашлись такие, что закричали во весь голос: "Судью на мыло!" А судья, как вы сами понимаете, был тут ни при чем. Футболисты "Урагана", не понимая, в чем дело, стали играть пассивней и вскоре пропустили в свои ворота гол. И снова стадион шумел, и снова требовали передать судью мыловаренной промышленности-это, конечно, старались болельщики "Урагана". Счет матча был открыт. Игра была напряженной. У ворот "Синего лопуха" часто создавались острые моменты. И вот во втором тайме капитан команды "Ураган"-он играл на правом краю-красивой пасовкой передает мяч центру нападения Тот опережает защитника и ведет мяч к воротам. Левый край тоже вышел вперед. Положение аховое. И вдруг центр нападения валится на землю, неловко оттолкнув от себя мяч, рядом с ним падает второй игрок ,,Урагана" - Ты что своим подножки подставляешь? ,,Лопуху" подыгрываешь? - Да ты что? Сам мне подставил, а теперь еще. - Врешь, это ты. - Сам ты врешь! И пока игроки спорили между собой, мяч был уже в центре поля. Опасное положение ликвидировано. До конца игры оставались буквально минуты. А счет не менялся. Колька Спиридонов-вратарь-успокоился; уже давно в сторону ворот никто не бил, поэтому он нагнулся, чтобы завязать шнурки-они у него вечно развязывались. И тут вдруг один из игроков "Урагана" прорвался к воротам, ударил по мячу, мяч пролетел мимо Кольки и, не задев сетки, странным образом отскочил назад. Что творилось дальше, вообще трудно было понять. Мяч без посторонней помощи понесся к центру поля, покружился у ног капитана противников; тот замахнулся и не попал ногой по мячу - вернее, мяч увильнул и, отскакивая от земли, понесся в сторону ворот "Урагана" К мячу бросились два игрока, но они стукнулись лбами, навстречу выскочил вратарь, но и он не мог схватить его. И тогда мяч, обойдя вратаря, торжественно и медленно вкатился в ворота. Зрители бушевали. Но Димка и Паша уже не слышали ни восторженных возгласов, ни удивленных разговоров. Они сделали свое дело. Теперь можно было и отдохнуть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,

в которой Иван Спиридонович подает сам на себя заявление Если вы когда-либо бывали на вокзале в городе Прибайкальске, то вы наверняка слышали Ивана Спиридоновича, Именно слышали, потому что Иван Спиридонович до самого последнего времени работал на вокзале, объявляя по радио о прибытии и отправлении поездов, рассказывал пассажирам, где найти буфет, камеру хранения или выход в город. Совсем недавно Иван Спиридонович ушел на пенсию. Произошло это после одного весьма странного случая, о котором долго говорили прибайкальские железнодорожники Сам Иван Спиридонович отмалчивался, хотя и был главным участником этих событий Дело было так. На вокзале наступило затишье, и Иван Спиридонович решил выпигь чаю Он налил в стакан кипятку, бросил щепотку заварки и стал помешивать чай ложечкой В это время со скрипом отворилась и захлопнулась дверь, "Кто бы это мог быть?"-подумал Иван Спиридонович, подходя к двери В коридоре никого. Старичок пожал плечами и вернулся к столу. Но едва он сел на стул, за спиной щелкнул микрофон, и звонкий мальчишеский голос произнес:

- Внимание! Внимание! Паша Кашкин, ты почему ушел с условленного места? Я тебя жду уже полчаса! Иван Спиридонович протер очки, недоуменно огляделся, потом изо всех сил ущипнул себя за ногу. От боли он подпрыгнул, зато убедился, что не спит. После чего, дрожа, подошел к микрофону, пошарил у стола. В это время опять скрипнула дверь, открылась и снова закрылась. В комнате никого не было. "Что-то неладное со мной происходит,-думал Иван Спиридонович,- надо сходить к врачу". Назавтра он зашел в железнодорожную клинику, но врач признал старика совершенно здоровым. Тогда Иван Спиридонович отправился к начальнику вокзала, подал ему рапорт о случившемся и попросил уволить его по состоянию здоровья. Начальник вокзала попробовал уговорить старика. Но тот был неумолим. - Не могу, понимаешь, не могу. Эти самые, как их, иллюминации у меня уже начались. Понятно? Второе стихотворение Вадима Смирнова Мы сели вечером в вагон. И, набирая ход, За перегоном перегон Нас поезд мчал вперед. Мелькали реки и мосты, Поля, колхозный сад, И придорожные кусты Стремглав неслись назад. Назад летел и сизый дым, И дождик проливной. Казалось, будто мы стоим, А мчится шар земной. Неслись березы с двух сторон Назад во весь опор. . Дверь отворилась, и в вагон Заходит контролер. Сейчас он спросит: "Ваш билет?" К нам подойдет сейчас, Увидит, что билетов нет, И тотчас ссадит нас. Мы лезем с перепугу Под лавку друг за другом. Мы чей-то сдвинули баул, Задели чьи-то ноги. Вдруг кто-то вскрикнул: - Караул! - И поднялась тревога. Закрыли двери на запор. - Конец! - дрожит Павлушка. - Ой, к нам в вагон забрался вор! Кричит одна старушка. - Каков он, бабушка, собой? - Я видела, ей-богу, Такой высокий и рябой. Каа-ак ступит мне. на ногу! . Искали "вора" битый час, Все вещи перерыли, Сто раз ходили мимо нас, а нас не находили. . Огни далеких деревень Светлеют в синей дымке, И спят, умаявшись за день, На полке невидимки. А поезд мчится, за собой Разматывая версты, И вьются искры над трубой, Как маленькие звезды.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛЕТАЮЩАЯ ДЕВОЧКА

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,

в которой каждый по-своему пытается объяснить происшествие Вы представляете, о чем говорил весь город целый день, целую ночь и еще следующий день! На большой перемене в школе ученики расспрашивали учителей. В очереди в кассу Большого театра знатоки, у которых на все всегда готов ответ, передавали подробности. Городская вечерняя газета напечатала недоуменный вопрос одного из читателей и несколько ответов различных ученых, Один известный медик писал в этой газете, -что налицо поразительный случай массового гипноза, когда многочисленной толпе показалось, будто девочка летит, а на самом деле она просто шла по площади. Второй ученый - физик - заявил, что все это происки пришельцев из антимира. "Раз существует на земле тяжесть, - писал он, -"значит, существует и антитяжесть. И, значит, легкое может стать тяжелым, а тяжелое, наоборот, стать легче пуха. Вероятно, сверхмощный поток лучей из мирового пространства пробил атмосферу и коснулся Земли как раз в районе Пушкинской площади", - предполагал он. Писатель Диктантов, автор многочисленных научно-фантастических романов, уверял, что раз может летать птица, то может летать и человек. Для этого необходимы определенные, пока еще неясные ему условия, при которых человек становится вдруг легче воздуха. Количество писем в газету росло. Вечерами, убаюкивая малышей, матери полусерьезно, полушутливо спрашивали годовалых бутузов: - А ты у меня не улетишь? Какой-то священник проповедовал в церкви, что летающая девочка - доказательство того, что есть на небе бог. И кто-то ему поверил. Бывают же такие люди, которые верят всякой чепухе.

А в доме Логиновых - переполох. Собралось десятка два врачей. У Маруси пощупали пульс, измерили температуру, выслушали легкие и сердце. Бабушку в десятый раз заставили рассказать все, что произошло. - Задремала я, по слабости, значит, а Маруся-то на площадь прямо, на площадь. Ну, я вижу, нет внучки нигде - и тоже на площадь. А на площади-то столповорот! Мильен людей, значит, и все вверх смотрят. Я глядь, а там Марусенька моя под самыми облаками, и летает, и летает. Мне, значит, ручонкой помашет, и летает себе. А потом вдруг и опустилась. Развели доктора руками, посовещались, прописали девочке полный покой и решили прийти еще завтра. До самой ночи бабушка рассказывала соседям о происшествии, каждый раз прибавляя подробности и увеличивая высоту полета. Мама не отходила от Маруси ни на шаг. И лишь Василий Михайлович чему-то улыбался. - Ты бессердечный человек, - говорила мама. - А вдруг бы она улетела совсем?! - Никуда бы она не улетела. - Василий Михайлович очень жалел, что не мог рассказать жене о своих предположениях. Ничего не поделаешь - служебная тайна. А полковники милиции тайну хранить умеют.

Третье стихотворение Вадима Смирнова Строится дом Во дворе, на песке, Мальчишка с пластмассовой формой в руке. Он тоже строитель, Он тоже творец - Он строит красивый Песочный дворец. В нем тысяча окон И двести дверей. Живет в нем четыреста Богатырей. В песочном их городе Все из песка Дома и фонтаны, И пруд, и река, Песочного сыра Большие круги, В песочных квартирах Пекут пироги Песочные горы, Песочный овраг. На город тайком Надвигается враг. Гроза переулка - Степан Петухов, Драчливей и злее, Чем сто петухов. Малыш на Степана Глядит не дыша. Степан подошел И толкнул малыша. - Дворцам - пошутил он, - Отныне конец! - И ногу занес, Чтоб разрушить дворец. Тогда мы с Павлушей подходим. И вот Степан хоть силен, А упал на живот. Орет и не может понять ничего: Не видит он, Кто ж это лупит его? Собрался народ И никак не поймет: Уж не лихорадка ли Парня трясет? И я бы не смог бы Закончить стихов, Когда б не сбежал Степан Петухов!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,

в которой рассказывается история с пирожками Третий день у нее была недостача. Уж кажется, как внимательно пересчитывала она пирожки, как зорко следила за каждым покупателем, а все равно ежедневно недоставало ровно шести штук. - Что за чертовщина?! - говорила соседке-продавщице Дарья Матвеевна. - И вчерась, и позавчерась, и третьего дни - шесть пирожков, как со сковородки на землю! Ты уж сегодня присмотри, чтобы в четыре глаза - оно сподручней. Как всегда, они поставили плетеные, покрытые белыми накидками корзины на углу Чистопрудного бульвара и Кировской улицы - здесь поблизости и станция метро, и Главпочтамт да и вообще живой перекресток. Завидев легкий парок, пробивающийся из-под накидок, даже те, кто только что пообедал, не могли утерпеть, чтобы не купить поджаристый капустный, а еще того лучше - мясной пирожок и тут же, застенчиво отвернувшись к стене, не съесть его. Торговля всегда шла бойко, а сегодня - особенно. Две лоточницы только успевали получать пятаки и гривенники, поддевать на вилку пышущий жаром пирожок, вручать его вместе с кусочком бумаги покупателю, а уже появлялся следующий, и даже накапливалась небольшая очередь. - А пирожок? - спросил вдруг у Дарьи Матвеевны высокий темноволосый мужчина в сером легком пальто.

— Какой пирожок? - удивилась Дарья Матвеевна. - Как-какой? Я вам десять копеек отдал? - Отдали. - Вы мне бумажку дали, салфетку? - Дала! - уже обеспокоенно сказала лоточница. - А пирожок? - И пирожок вручила вам, гражданин! Как не стыдно?! - Это вам должно быть стыдно. Что же я его за секунду съел? - А! - с досадой вздохнула Дарья Матвеевна. - Начинается!-и протянула покупателю новый пирожок. И тут на глазах изумленной публики, совсем как в цирке на сеансе фокусов знаменитого Кио, пирожок. исчез. Обескураженная Дарья Матвеевна машинально схватилась за кончик вилки, там она почувствовала что-то мягкое и теплое. Пирожок! И хотя он был невидим, лоточница крепко держала пропажу, не разжимая руки. Она тянула пирожок к себе, а кто-то, таинственный и страшный, - к себе. Вилка давно упала. И публика начала хохотать: с выпученными от ужаса глазами продавщица крепко сжимала в кулаке воздух, боясь отвести взгляд от собственной руки. - Во дает! Во дает! - в восторге кричал кто-то. - Это вы, молодой человек, довели до такого состояния женщину!-возмутилась дама с волосами фиолетового цвета - Съели свой пирожок - не мешайте другим! - Глядите! Глядите! - перебил ее тот же восторженный голос. - Появился! То не было, а то опять есть! Действительно, в руке лоточницы появился пирожок. Только не целый, а половинка.. И тогда фиолетовая дама сказала еще более возмущенно. - Торговать, гражданка, надо, а не фокусы показывать! В этот день Дарья Матвеевна недосчиталась шести пирожков, вернее, семи, потому что половинку она в испуге уронила на землю.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,

в которой штаб невидимок отдает первое распоряжение С утра Василий Михайлович, как всегда, просматривал письма. Сегодня поступили ответы на несколько запросов в разные концы страны, есть новая корреспонденция из Прибайкальска. ". На ваш запрос Якутское областное управление милиции сообщает: Недавно на самолет, направляющийся с грузом на одну из станций "Северный полюс", проник каким-то образом мальчик. Личность его установить не удалось, так как оказалось" что этот пассажир невидим Его наличие обнаружилось уже при посадке на льдину. Все члены экспедиции были поражены, когда прямо перед их глазами из воздуха появился красивый бордовый альбом с видами города Прибайкальска и мальчишеский голос произнес: - Привет отважным полярникам от учеников 117-й школы сибирского города Прибайкальска. - А ты кто такой? - Я? Невидимка Колька Спиридонов. - Будешь с нами обедать? - Еще как буду. Николай Спиридонов доставлен в город Прибайкальск, в штаб невидимок".

". Неподалеку от станции Осиновка, - говорилось в другом письме, - на строительстве Братской ГЭС неожиданно вспыхнул огонь в тайге. Члены добровольного пожарного общества бросились к щитам с противопожарным инвентарем. На одном из щитов не хватало огнетушителя. Каково же было удивление пожарных, когда на месте происшествия был обнаружен огнетушитель, который сам по себе, без участия человека, заливал огонь, не давая пламени разрастись. На помощь пожарным пришли строители. Огонь был ликвидирован, и до самого конца воевал с огнем огнетушитель-автомат. Инженеры считают, что это самоуправляющаяся кибернетическая машина. Единственная странность, заставляющая нас направить это сообщение вам, состоит в том, что огнетушитель все время кричал: - Ах, ты так, тогда я тебя вот так!" ". На пограничной заставе, в горах, недавно произошел случай, который может вас заинтересовать, А- сообщалось в Третьем. - Командованию заставы стало известно, что в один из ближайших дней готовится переход вражескими диверсантами границы. Были усилены дозоры. Бойцы-пограничники еще более бдительно несли охрану своих участков. В ночь на субботу погода выдалась ненастная. Туман лег на горы. Видимость стала совсем плохой - в двух шагах не различишь дерева. Был отдан приказ: усилить посты. И не зря. На рассвете раздались выстрелы. Отряд конников умчался туда, где слышалась стрельба. Туман редел. смутно проступали уже мокрые деревья, влажная земля тускло поблескивала. Тяжелораненый пограничник указал направление, в котором скрылся враг. Раненого увезли, отряд двигался по лесу. След вел в глубокое, глухое ущелье. На дне его тяжело ворочалась река. Если враг побредет по воде - найти его будет трудно. Конники спешились. Проводник с собакой пошел впереди. Все обратили внимание, что рядом со следом тяжелых мужских сапог тянется след детских ботинок, "Откуда взялся ребенок?" - ломали себе голову бойцы. А след рассказывал им все, что происходило здесь несколькими минутами раньше. Вот мальчик - судя по всему, это был мальчик-присел и схватил шпиона за ногу. Тот плюхнулся и, вероятно, расшиб голову - на Камне остался след крови. Вот мальчик подставил ему подножку, и враг свалился в довольно глубокий ров. Странным казалось, что диверсант не видит своего преследователя. Ага, вот тут он уже гнался за мальчиком, а тот кружил между деревьями. Вдруг следы оборвались. И тогда все увидели, что на камнях лежит измученный мужчина со свирепым лицом и держит руки над головой. - Держи, держи, а то выстрелю! - раздался за деревом детский голос, хотя никто не видел говорящего.

- Не мучь маленьких!-громко сказал, выходя из кустов, командир отряда. - Взять его! - Приказал он бойцам. - Ой, спасите! - закричал вдруг юный пограничник. - Что с тобой? Где ты? - спросили бойцы. - Подумать, как здорово замаскировался! - Мне страшно! - Не бойся! Теперь он тебе ничего не сделает. - Да я не его боюсь, я лягушку. - Что же ты за парень, - засмеялись пограничники, - если лягушек боишься? - А я не парень. Я Вера. Вера Сокольникова из 117-й школы города Прибайкальска. - А почему ты от нас прячешься? - А я не прячусь вовсе. Я просто невидимка. Рассказ пограничника записал редактор многотиражной газеты "На рубеже" Виктор Мелентьев". ". Дорогой Василий Михайлович! Большое спасибо вам и за внимательность, и за все те меры, которые принимаете вы, чтобы отыскать наших бродяг. А главное - спасибо за письмо, где вы рассказали нам кое-что о наших ребятах Родители продолжают атаковать школу, и каждая, даже самая малая весточка, полученная о невидимках, для нас очень важна Наш старший пионервожатый Сеня, как его теперь зовут в городе - "Всадник без головы", оказался на редкость сообразительным, умнейшим парнем. Он один из немногих не растерялся, не поддался панике, а тотчас же извлек все выгоды - в хорошем смысле - из своего печального положения. Дело в том, что в отличие от нас он видит невидимок, поэтому может ими командовать. Он собирает их в классе, мы даже пытаемся наладить учебу с ними. Кажется, получается неплохо, хотя класс и не в полном составе Отказалась от работы с невидимками только Гипотенуза Сергеевна. "Мистика, говорит, не могу, когда мистика". А Сеня создал штаб невидимок, и они вершат в городе большие дела. Они объявили борьбу хулиганам, и те сейчас притихли: кто его знает, не находятся ли рядом невидимки? Посылаю вам копию "Приказа по штабу невидимок": Всем! Всем! Всем! Мы-отряд невидимок 5-го "В" класса 117-й школы-объявляем борьбу всем хулиганам города. Каждый, кто обидит малыша в школе и на улице, каждый, кто нарушит правила поведения в общественных местах, каждый, кто проявит грубость, будет строго наказан. Мы, невидимки, можем оказаться всюду. Граждане, будьте взаимно вежливы! Штаб невидимок. Материалов было много. Прочитав их, полковник Логинов вызвал Леню, передал ему письма, посоветовал сообщить в Прибайкальск о местонахождении ребят и послать соответствующим отделениям милиции материалы "о принятии мер к возвращению детей домой". - А что мы будем делать с Димкой и Павлом? - Василий Михайлович взглянул на лейтенанта. - У меня есть одна мысль по этому поводу.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ПЕРВАЯ ЛЕГЕНДА О СТАРИКЕ ОЗОРНИКЕ

Давно это было, недавно ли. А только жил да поживал на свете паренек один. Кузьмой его звали. Ну, кто и Кузькой назовет - тоже не обижался. Он ведь сам-то любого мог обозвать как угодно. Озорник был - свет таких не видывал. Бывало, девчонки на вечерку соберутся, а он чертом обрядится да и давай их за косы-то дергать. Другая и знает, что это Кузька развлекается,-да все одно страшно. Черт-черт и есть. Верили тогда люди во всякую чепуху. Ну, завтра, конечно, все срамят, проклинают Кузьку, а он нет чтобы повиниться, исправиться там. Он еще какую проказу выдумает, да похлеще первой. То двух коров хвостами свяжет и стеганет их крапивой, то скамейку подпилит, сядут на нее старухи посумерничать - хлоп на землю. Одним словом, озорник, и только. Ничего сделать не могли с ним. Собрались раз старики и промеж собой говорят: "Надо, мол, его проучить разок-другой. Да так проучить, чтоб он озоровать-то бросил". Долго думали. День думали. Ночь думали. Еще ночь с днем прихватили. И придумали наконец. Вот, однажды Кузьма снова пришел на вечерку, распугал девчат. А одна не боится его вроде. Стоит себе, семечки пощелкивает. Кузька даже удивился, что за смелая за такая. Вот я тебя, мол, крапивой сейчас. Сорвал крапивы да к ней, значит. Да и очутился в яме. Бился он, бился, а выбраться не может. Ну, ночью кое-как вылез, ушел домой. А только учеба-то впрок ему не пошла. Хуже прежнего стал шуметь по селу. девушке этой просто проходу не дает. Однажды поймал да и привязал косами за дерево. А в одном доме окна и двери ночью заколотил. Люди выйти хотят, ан не тут-то было. Разозлились люди на озорника - сил нет. Снова собрались старики. День с ночью думали, еще день с ночью, да еще третьи сутки прихватили. И придумали наказание Кузьке. Поймали его всем селом вечером, в мешок завязали да и понесли на берег озера. У нас за селом озеро широкое, берега круты. Я ведь сам-то родом тоже из Сибири. Вот бросили Кузьку в озеро и пошли. Пришли домой и говорят: "Ну, все! Был Кузька - да не стало. Некому больше озоровать". А Кузька-то, верите не верите, лежит себе на дне озера и думает: "Куда это я попал?" Выбраться из мешка все же не может. Чувствует, худо дело. Сперва было катался, бился, потом примолк. Вдруг слышит рядом снаружи голос, хитрый, старушечий: - Что, сынок, попался? - Попался так попался, - отвечает Кузька. - Хочешь, выручу? - Хочу. - Только уговор: за выручку ты отдашь то, что у тебя есть, а я тебе - то, чего у тебя нету. - Ладно, - согласился Кузька, а сам подумал: "У меня в карманах ничего вроде ценного нет, а у старухи и подавно. Так что баш на баш и выйдет. Да и обмануть старуху завсегда можно". Исчезла старушка А Кузька все лежит в мешке да лежит. Час прошел, другой, третий пошел. Кузьке тошней тошного стало. Вдруг опять голос снаружи: - Лежишь? - Лежу. А ты что не выполнила обещание? Развязывай мешок скорее, старуха! - Я, во-первых, не старуха, а во-вторых, это обещала тебе моя бабушка. - Ну, все равно развязывай! Бабушка-дедушка! - Давай сперва меняться. - Опять меняться! Обалдели вы все, что ли?! Хватит! Развязывай, говорю! - Ну, не хочешь - не надо. Лежи себе. - Эй, эй! Постой! Чего торопишься? Не дает человеку подумать. Ну, куда ни шло - давай меняться, только выпусти меня отсюдова. - Ладно, выпущу, только отдай мне то, что у тебя есть. а я тебе то, чего у тебя нет. - Согласен. И снова никого. "Что за чудеса? - думает Кузька. - Видимо, что-то у меня есть самое дорогое, ради чего они все стараются. Только что?" Думал, думал - ничего не придумал. АН, вот опять кто-то подошел. Али подплыл? Не может ничего понять Кузька. - Значит, меняешь? - Голос опять новый. - Да, меняю, меняю! Вот привязались! - А что на что меняешь? - Будто не знаешь: что есть на то, чего нету. В ту самую минуту мешок и раскрылся. Вылез Кузька и видите вода кругом - спереди, сзади, сверху. А снизу дно, усеянное мелкими камнями. И висят прямо перед ним в воде три темные тени. Вот одна опустилась на дно и превратилась в старуху. Из ушей и носа ее торчал мох, морщинистое лицо было похоже на кожуру грецкого ореха. - А, золотой, молодой! - с ехидной улыбкой сказала водяная старуха. - Отдавай, что обещал. - А я и не отказываюсь. - И Кузька выворотил карманы. - Бери что хочешь! Старуха злобно засмеялась: - Хитришь! Зачем мне всякое барахло! Молодость-то у тебя есть, а старости-то нет! Вот и подавай мне свою молодость, забирай мою старость. - Э, нет, - сказал Кузька, укладывая в карман свое добро. - Так дело не пойдет!

И вдруг голос его стал хриплым, старческим, а старуха расправила плечи и стала молодой красавицей со злым взглядом зеленых глаз. Кузька взглянул на ее зеленовато-белые руки, которые стали теперь гладкими и нежными, а потом на свои и вскрикнул. Кожа на его руках обвисла и сморщилась. Поясницу заломило, скрючило ноги. Тут опустилась вниз вторая тень - это был огромный черный таймень. - Ну, Кузьма Озерович, давай меняться. Кузька похолодел. - Хватит, - несмело сказал он. - Я уже отдал все самое дорогое, что у меня было, - молодость свою отдал. - Нет, милый дружочек, не все. И не самое дорогое. Есть у тебя человеческий облик, а нет облика рыбьего. Отдавай мне человеческий, забирай себе рыбий. Открыл Кузька рот, чтобы ответить, а вылетел изо рта только писк. Хотел Кузька руками взмахнуть, а вместо рук у него плавники. А таймень превратился в молодого красавца со злым взглядом зеленых глаз. - Пойдем, дорогая, - сказал он бывшей старухе очень любезно. - Мы тысячу лет ожидали этого дурака. Кузька что-то кричал, бил хвостом и успокоился только тогда, когда кто-то постучал ему в бок. Кузька оглянулся. Рядом с ним плавал малюсенький плешивый старичок: - Эгей, Кузька! Ты со мной еще не рассчитался! - Да у меня же забрали все,-запищал Кузька и заплакал. И слез его не было видно - кругом вода. - Нет, не все, - захихикал старик. - Не все, не все! У тебя еще остался твой длинный рост. Теперь он тебе не нужен. Какая разница: будешь ты большой рыбой или маленькой? А в обмен я сделаю тебя волшебником. - Ну хорошо,-согласился Кузька.-Давай меняться. Тимофей Митрофанович умолк. - А дальше, дедушка, а дальше? - А дальше будет в следующий раз, - ответил чей-то незнакомый голос. Мальчики оглянулись в дверях вагона стоял лейтенант милиции. Это был Леня Фомин.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ,

* ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ВОЛШЕБНИК

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ,

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ,

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ,

ВТОРАЯ ЛЕГЕНДА О СТАРИКЕ ОЗОРНИКЕ

- Нет, ты отдал еще не все, - захихикал старик карлик.-Не все. У тебя остался еще твой длинный рост. Теперь он тебе не нужен. Какая разница, будешь ты большой рыбой или маленькой? А в обмен я сделаю тебя волшебником. - Ну хорошо, - согласился Кузька. - Давай меняться. И поплыли они в глубь озера. Долго плыли, нет ли, а только остановились у глубокого черного провала. Заглянул Кузька вниз, а там и дна не видно,-тьма кромешная. - Ну, что, - говорит старичок, - ныряем, что ли? А Кузька даже глаза зажмурил: страшно ему. - Эх, ты! А еще озорничал, смелым считался. Тьфу! Знал бы, так и не связывался бы с тобой. - Я-то, что ли, трус? - обиделся Кузька. Добрался он до края пропасти да как бросится вниз головой. Сердце, конечно, в пятки, хоть и пяток у него нет-один хвост рыбий. И чувствует он, что опускается медленно, так, словно крылья его подпирают. И пока опускался, все думал про свою беду: как же это он теперь вернется в родные места? Как же снова стать парнем красивым да статным и повидать девушку, которой немало зла сделал? Теперь-то он уж точно знал, что нет ее краше на свете, что любит он ее больше жизни. Да ничего не вернуть. И во второй раз закапали слезы из круглых Кузькиных глаз, да только никто не видел тех слез - кругом вода. Долго так опускались старик да рыба. А тьма кругом - глаз выколи. Вдруг полоска света показалась - узенькая да ясная-ясная. Вот она все светлее. Горит, искрится прямо под ними скала, переливается вокруг нее подводная радуга. Опустились пловцы наши на скалу, снял старичок черное кольцо с пальца и приложил к камню. Разошлась скала на две половины, ослепительный свет ударил Кузьке в глаза. Смахнул он слезы и видит: мраморная белоснежная лестница петлями опускается вниз по скале, золотые фигуры людей толпятся с двух сторон лестницы. Прикоснулся старичок к первой из них черным кольцом-ожили фигуры, задвигались. Идут вниз Кузька и старик, а каждый золотой человек отдает поклон им, пристраивается позади и тоже идет следом. Лестница закончилась, а внизу новая пропасть. Кузька даже вниз глянуть боится. Расходятся от лестницы волны-синие, красные, огненные, зеленые. Старичок прикоснулся кольцом к Кузьке - выросли у Кузьки руки-ноги. Стал он и сам похож на старика волшебника, только ростом высок. А волшебник уже ступил на первую волну, раскачался на ней, как на качелях, и перепрыгнул на следующую. И каждый раз, как ступал старик на новую волну, меняла цвет его одежда. Вся она теперь сверкала драгоценными камнями - и алым рубином, и прозрачным бриллиантом, и матовым жемчугом, и светлой бирюзой. Подумал-подумал Кузька и решил: "Эх, была не была-двум смертям не бывать, а одной не миновать!"-и тоже ступил на первую волну. И оказался он во дворце невиданной красоты. Глядит, а навстречу ему уже идет старичок, волшебник-то. Смотрит на него Кузька и узнать не может: стал старик молодым красавцем со злым лицом да сердитыми зелеными глазами.

- Ну, вот,-говорит,-дорогой Кузьма Озерович, мы и на месте. Проходи, гостем будешь. Я вовсе не такой уж злой, как ты думаешь. А только поменяться мне с тобой ростом просто необходимо. Садятся они за стол, едят блюда невиданные, пьют вина непробованные. Рыбы им прислуживают, золотые фигуры песни поют. И чудится Кузьке веселый праздник в родном селе. Собрались за столом мужики, женщины надели лучшие платья. Только-только сняли урожай, и столы ломятся от пирогов, от жирного янтарного мяса, пьяной браги, пухлых калачей. Вот уж и гармонь завела свою песню. И девчата вышли в круг. А среди них лучшая самая-Васюта звать ее. Пляшет она, платочком шелковым обмахивается и манит, манит к себе Кузьку. Вот уж поистине: что имеем - не храним, потеряем - плачем. И снова смахнул Кузька кулаком слезинку. Да только никто того не видел-вода кругом, вода. А тут старик подходит к нему и спрашивает: - Как, как тебе Васюта? Не правда ли, хороша? Вот посвататься хочу да забрать ее сюда, во дворец мой подводный. Разве не по красавице хоромы? И понял Кузька, что лишается он самого последнего, что имел и что своими руками отдал: образ человеческий отдал, рост свой высокий отдает, молодость отдал, а вот теперь навсегда должен распрощаться с Васютой! Доозорничался! - Да, хороша Васюта,-говорил между тем старик,-да только не знаю, как к ней с таким ростом подступиться, А вот буду я росту большого, тогда.

- Не будешь ты большого росту, не будешь! - сердито закричал Кузька, вскочив с места.-Не хочу я меняться, не отдам тебе Васюту! Засмеялся волшебник: - Разве не сам ты ее за косы к дереву привязывал? Разве не сам озорства ради любовью ее, добрым к тебе расположением помыкал? Ударил старик сердито рукой по столу, а на руке-то черное кольцо. Гром покатился по озеру, завертелась в нем воронкой вода. Вода кружится все быстрее, воронка все глубже. Вот уж Кузька на дне воронки. Выпрямилась вода. Швырнула вверх незадачливого озорника. И рыбаки, в испуге собравшиеся на берегу, увидели, как взлетела вверх над водой большая рыбина, перевернулась в воздухе и тяжело плюхнулась обратно в озеро - А дальше? - Поздно уж, ребятки Да вон и Марусенька заснула. В другой раз уж. - Да, да, друзья И вам пора спать. Мальчики оглянулись. На стуле у самых дверей сидел Василий Михайлович Он тоже слушал сказку-никто и не заметил, как он вошел. - На боковую, братцы-кролики, на боковую. Нам завтра рано вставать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ,

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ,

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ,

ТРЕТЬЯ ЛЕГЕНДА О СТАРИКЕ ОЗОРНИКЕ

Много ли, мало ли времени прошло-кто его считал? А только плыл как-то Кузька по озеру, печальный такой, невеселый. И видит; колечко сверкает меж камней. Подплыл ближе, а кольцо-то огнем переливается. Взял Кузька кольцо, попробовал примерить. Едва надел он кольцо на плавник-как разыгралась буря на озере, заходила вода волнами чуть не до неба, хлопнула Кузьку о какой-то камень. Зажмурил он глаза от страху: "Ну,-думает,-пропал!" АН нет. Ничего с ним не делается. Открыл глаза - понять не может, куда попал. Сидит Кузька снова в том дворце, где с волшебником пировал. А перед ним на столе кольцо лежит, которое он в озере-то нашел. Глядит на него волшебник злыми глазами и говорит: - Ну что? Сам пришел? - И чего ты ко мне привязался? - отвечает Кузька.-Не хотел я вовсе приходить сюда. Вот кольцо надел, и началась кутерьма. - А зря ты, Кузька, отказался меняться. Васюту ты никогда не увидишь. Ведь рыба ты. Рыба, и больше ничего. Подцепит тебя какой-никакой рыбак в сеть и - попал в уху. А я тебя сделаю волшебником. Только согласись. - Мало мне от того радости,-грустно сказал Кузька. - Кабы помогло это Васюту повидать на прощание-все отдал бы. И то, что есть, и то даже, чего нет. - Хорошо! - хлопнул в ладони волшебник - Сегодня вечером ты увидишь Васюту! - Тогда и меняться будем. Только мне бы до вечера отдохнуть малость, устал я, по воде плаваючи. Волшебник потел его в комнату, уложил в постель. Радуется сам, что Кузьку уговорить удалось. Кузька-то чуть не плачет. А только больше жизни дорога ему Васюта, и как спасти ее от волшебника, он не знает. Притворился он спящим, а как увидел, что, кроме него, в комнате никого уж нет, достал потихоньку кольцо, то, что в озере-то нашел; и написал на нем слова тайные. Пришел вечер. И поплыли вдвоем волшебник и Кузька к берегу. Часа два, почитай, добирались и вынырнули как раз против Васютиного дома. Подкрались тихонько к окошку. Видят: сидит Васюта у стола, слезами горькими заливается. Мать ее успокаивает: - Что ты,-говорит,-доченька, по ему, шалопутному, убиваешься? Озорник ведь, чистый озорник был, - Как же не убиваться мне, коли я его погубила. Ведь от любви озоровал он, от молодости, от силушки, которую девать некуда было. Поняла я, да поздно. Нету мне без него жизни. Утопиться впору. - Ишь чего задумала!-в испуге замахала руками мать. - И мыслить про это не смей, из головы-то выкинь. Мало ли парней на деревне, найдется и тебе пара, да еще получше Кузьки-то твоего. А Кузька стоит под окном, и сердце его кровью обливается. Чуть не плачет. А сам на волшебника косится. Поднял Кузька камень да и швырнул его потихонечку в старика. Тот оглянулся назад, а Кузьке только этого и надо. Бросил он в тот же миг колечко в форточку. - Ай, маменька никак что упало!-вскрикнула Васюта. - Показалось! - Нет, я все же посмотрю. - И Васюта подошла к окну. - Увидят нас, - испугался Кузька. - Пойдем отсюда. Ну, волшебник-то и рад. Побежали они к озеру да и нырнули в глубину. Выглянула Васюта в окно-никого. А вроде кто-то разговаривал. Вышла на улицу-тихо. Прошло много времени, легли они с матерью спать. А девушке все не спится. Ворочается она с боку на бок, грустные думы думает. Вдруг замечает, светится что-то на полу возле окна. Встала Васюта, подошла и видит: лежит на полу перстень цвета морской волны. Играет, переливается. Подняла его девушка, смотрит, а на перстне три слова нацарапаны, хоть и не совсем ясно, а прочесть можно: "ЖДИ МЕНЯ, КУЗЬКА". - Жив! Жив мой Кузьма-закричала Васюта и упала без памяти. В ту ночь на дне озера обменялись ростом волшебник ч Кузька. - Раз уж ты такой добрый,-сказал волшебник,-я тебя тоже волшебником сделаю. Не таким, как я, чином пониже, а все же чудеса производить сможешь. - И на том спасибо. - Чтобы стать волшебником, тебе придется прочитать вот эти одиннадцать книг. Узнаешь все премудрости. А двенадцатую книгу, черную с золотым обрезом, - видишь? - ее трогать нельзя: навек останешься рыбой. - Так разве не навек? - Нет, конечно. И рассказал старик Кузьке, что может того спасти, да только мало чем обрадовал. - Не дождаться мне такого, - загрустил озорник. - Кто знает, может и случиться. Чего на свете не бывает. Засел Кузька за волшебные книги. Одну прочитал - месяц прошел, другую - второй месяц. И так миновал почти год. А волшебник тем временем все к Васюте сватается. Уж таким красавцам ей представляется, что и не сказать. И щедрые подарки приносит, и в глаза заглядывает, а она и слушать его не желает: все дружка своего пропавшего ждет. И решил тогда волшебник обмануть девушку-принять Кузькин облик. А озорник изучил одиннадцать книг да и позабыл о наказе волшебника, принялся за двенадцатую-черную с золотым обрезом. Открыл он книгу, да и оторопел. Открылись ему все замыслы хозяина дворца. Узнал он, что хочет тот свататься, Кузьмой прикинуться, девушку обмануть. "Что делать?-думает Кузьма.-Как выручить Васюту, а негодяя этого наказать?" Листает он, листает книгу. Дошел до двенадцатой страницы, хочет перевернуть ее-ан ничего не получается. Пригляделся Кузька к странице. Видит, на черной бумаге золотыми буквами написано:

А ЕСЛИ ЗАХОЧЕТ КТО ХОЗЯИНА ОЗЕРА ЛИШИТЬ ВОЛШЕБНОЙ СИЛЫ, ПУСТЬ СНИМЕТ С ЕГО ПРАВОЙ РУКИ ПЕРСТЕНЬ. Захлопнул Кузька книгу, выплыл из каморки. Поджидает хозяина. А того все нет и нет. Поплыл Кузька к Васютиному дому. Видит сквозь окошко: стоит радостная Васюта, а перед нею он - Кузька. Молодой такой, да статный, да красивый "Пропала, судьба моя, пропала ягодиночка!"-подумал так, и слезы на глаза навернулись. А Васюта как раз взглянула в окно, страшно удивилась: заглядывает в дом рыба, а из круглых ее глаз - слезы текут. "Что-то здесь неладно,-подумала девушка.-Дай-ка попытаю я своего женишка". - Скажи,-говорит,-дорогой Кузьма, как это удалось тебе весточку мне послать из далека далекого? - Какую такую весточку? - спрашивает жених. - Нешто не помнишь? На колечке алого цвету. - Ах, эту, которая на колечке? Как же, как же! Помню. как сейчас помню. Это ты, должно быть запамятовала. А я-то помню. Васюта чуть не попалась на хитрость, чуть не вскрикнула было, что она помнит все три слова радостных. Да спохватилась. И говорит; - И впрямь запамятовала. А слова хорошие были. Напомни, милый. Сказала так и обмерла: позеленел гость, глаза стали злющими-презлющими. И поняла Васюта, кто перед ней. - Нет-сказала она.-Нет! Теперь ты меня не обманешь. Ступай-ка подобру-поздорову, пока я мужиков деревенских не позвала. А Кузька уже в подводном дворце сидит, ждет хозяина. Ну, тот долго ждать себя не заставил. - Ну как дела. Кузька?-спрашивает.-Одолел хоть одну книгу? - Да что дела? Вот прочитал одиннадцать книг. Научился кое-чему. Попрощаться с тобой хочу. Уплыву куда глаза глядят. Али, может, мне задержаться малость, прочесть еще и двенадцатую? - Что ты, что ты!-вскричал в испуге хозяин.-И думать даже не смей! Можешь таких бед наделать, что потом и не исправишь. - Это уж точно. Так что же, отпразднуем расставанье-то? - Отчего же нет, - Только мне подводные твои вина все же не по душе. Вот у нас в деревне вино делают так вино! Выпьешь шкалик, словно у печки погрелся. - Не пробовал я такого,-говорит хозяин. - Так за чем дело стало? Я мигом слетаю. - Э! Нет! Хитришь ты чегой-то. По глазам вижу, хитришь. Лучше уж я сам. Запер хозяин на тайные замки волшебные книги, сплавал за вином; не преминул, конечно, и к Васюте заглянуть, да все безрезультатно. - Ну ладно, - сказал он девушке. - Испытывал я тебя, красавица, верность твою проверял. Вижу, верна ты, Кузьке. Жди его завтра. - Уж как жду! Как жду! - ответила Васюта. - Только его, а не тебя. Безрадостный вернулся он во дворец: неужто и завтра не удастся обмануть ее? Сели за стол. Кузька наливает по полному стакану. Сам только делает вид, что пьет, а на самом-то деле вино выливает. А хозяину земное вино пришлось по душе. Пьет он и пьет. А Кузька все подливает да подливает. Опьянел волшебник да и свалился под стол. А Кузька подождал, пока он захрапит, я снял с его правой руки черный перстень. Через некоторое время проснулся волшебник. Пьян еще свыше мер. Смеется над Кузькой. - Эх ты!-говорит.-Чудак. Потерял ты свою Васюту. Завтра станет она моей женой. - Да уж знаю, что ты решил прикинуться другим, мой образ принять хочешь. - Откуда знаешь? - С волшебника мигом слетел хмель. Взглянул он на руку, а на ней нет колдовского перстня. - Отдай перстень! Слышишь, отдай! - Дудки! - Отдай! Превращу тебя в человека! Все верну тебе, Васюту не трону. Отдай, прощу! - Ну, нет. Хотел ты превратиться в Кузьку, а превратишься в рыбу! Стукнул Кузька по столу перстнем. Замахал руками волшебник, закричал, забился и стал большим черным тайменем. Прошли по дворцу волны, закружилась вода. Завертела Кузьку. Зажал он в кулаке перстень, зажмурил глаза. А когда открыл их-исчез и подводный дворец с золотыми фигурами, и лестница белоснежная. Словно ничего и не было на дне озера. Только бьет хвостом по воде черный таймень да гоняется за неведомо откуда появившимися золотыми рыбками. С тех пор и поселились в озере два тайменя. Один зеленый - Кузька, другой черный - бывший волшебник. Один любит поозоровать-подбросить рыбакам вместо улова какую-нибудь чепуху. А второй, сердитый, обгрызает крючки, рвет сети: боится в уху попасть. Вот вам и весь сказ.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ,

в которой разговаривают рыбы и оживают сказки и в которой выясняется, что на плечах у Сени не голова, а целая академия -Мммм,-сказал начальник "Лаборатории СИЧ".- "Мы не липы, мы не клены. " Мммм. У скачки нет конца. Мммм. - Видать, она не кончилась, значит,-покачал головой Тимофей Митрофанович. - Стало быть,-сказал Сеня,-нужно искать. - Мммм. Мудро! Заведующий нажал кнопку, погас свет, и загорелись на стенах пестрые таблицы - различных цветов, с яркими рисунками. Он притронулся к рычажку, спрятанному в рамке одной из таких таблиц - на ней была нарисована рыба, - таблица исчезла, и появился большой светлый экран. И тут все присутствующие услышали легкий запах йода, неспокойный и влажный ветер ударил в лица, послышался шум прибоя.

Бушевало море До горизонта простиралась его взбудораженная синева. Молнии вздрагивали и падали в темную глубину, и было слышно, как они шипят, угасая. Но вот чуть улеглось волнение, и появилась в волнах золотая рыбка. Появилась и спросила: - Чего тебе надобно, старче? - Мммм. - сказал заведующий.-Это я-то старче. Мммм? - И вообще говорите со мной стихами,-потребовала рыбка. И заведующий заговорил: - Ммм . Смилуйся, государыня рыбка, Выручай, если можешь, конечно. Жил на свете парнишка Кузька, Озорник, баловник и задира, Был наказан он стариками: Брошен в море, непослушный. И с тех пор он сделался рыбой, Пучеглазым зеленым тайменем. Мммм. - Чего тебе надобно, старче? - Ммм. Чтобы ты разыскала Кузьку, Помогла нам найти тайменя. - Не печалься, ступай себе с богом, - оказала рыбка и исчезла. А рядом с креслом, в котором сидел заведующий, появилось новое корыто. - Вот так штука!-закричал Димка.-Корыто вместо тайменя! - Ммм. - улыбнулся заведующий. - Ничего не сделаешь. Уж очень точно запрограммировано. Мммм. Попробуем еще. Он снова нажал рычажок. Море успокоилось. Какое-то огромное черное пятно появилось на экране Оно стало четким, вырисовалось на фоне синих волн гигантское чудовище-чудо-юдо рыба-кит. - Ох и чудовище!-с восторгом сказал Паша. - Из "Конька-горбунка",-сказал Леня Фомин. - Мммм. -сказал заведующий.-Мммм. Как вы угадали?".. - За далекими лесами, Под пустыми небесами, На воде, не на земле, Я давно лежу во мгле. Мой покой никто не будит. Кто вы, люди? Где вы, люди? Где Иванушка, мой свет? - Мммм. Здесь его в помине нет. Ты ведь плаваешь не в ванне, А в Великом океане, Не встречал ли там, средь тьмы, Ты волшебника, Кузьмы? - Послушайте, что вы задаете мне вопросы не по правилу?-сказал кит.-Не хочу больше с вами играть. Уходите из моей сказки. - Дела!-почесал за ухом Тимофей Митрофанович. - Да,-сказал Сеня. - Все-таки ограниченные люди-эти герои сказок. - Ммм. Мудро!-сказал заведующий.-Ну-с, еще одна попытка. "Вот какие пироги. " Ммм. Он снова нажал рычаг. От экрана повеяло холодом. Мелкая поземка мельтешила перед глазами; через минуту возле каждого стула белели высокие, курящиеся снежной дымкой сугробы. Теперь перед глазами стыла под ледяным одеялом река, и только прорубь парила и дышала, не желая поддаваться стуже. И вдруг из проруби выскочила щука. - По вашему хотению, по моему велению я уже здесь. Ой, вы знаете, этот карась решил жениться на белорыбице. Ну и дурак! Она же совсем не хозяйка. Постирать и то не может, а уж чтобы зажарить на завтрак червяка - ни боже мой! Ах, эти молодые люди! О чем они только думают! - Мммм. Извините, нам бы хотелось узнать. - Послушайте; молодой человек, неприлично перебивать старших. Просто не дают развернуться. Ну и ну. - Ммм. Видите ли, нам хотелось бы узнать: не знакомы ли вы лично или, так сказать. мммм. через кого-нибудь с волшебником Кузькой - зеленым тайменем? - Кузька? Емелю знаю, Кузьку-нет. Так вот, я и говорю карасю: ну, зачем тебе белорыбица. Заведующий щелкнул выключателем. Экран погас. Можно было подумать, что все это сон, если бы не лужи, которые остались у каждого кресла от только что растаявших сугробов. - Может быть, попробуем, - несмело сказал Сеня, - поискать в другой области? - Мммм .. то есть? - В сказках о невидимках? - Ммм. Мудро! Да у вас не голова - академия. Мммм. "Вырастем-созреем. " Ох, эта песенка. Чего только не перепробовали! И волшебное питье, и шапку Черномора, и чародейский платок-все зря. Надели и шапку-невидимку - и снова стали невидимыми. Правда, когда сняли ее, они уже не были зелеными. Вернее, были, но наполовину-вторая половина стала синей. Но на это уж никто не обратил внимания-так все устали. Именно тогда Сене пришла самая правильная идея: с помощью "Локатора СИЧ" поискать Кузьку в озерах Сибири. И начались поиски. Установили дежурство. Через каждые два часа сменяли друг друга у локатора.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ,

ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ,

которая обычно служит эпилогом и в которой волшебник перестает быть волшебником Их встречала вся школа. А когда они пошли с вокзала, весь город высыпал из домов, остановились автомашины и трамваи, опустели магазины. Еще бы! Такого зрелища никто никогда не видывал; впереди, рядом с учителями шагал молодой человек, видимо, вожатый, потому что над плечами у него не видно было головы, потом шагали два паренька, раскрашенные, словно клоуны из цирка: половина лица синяя, половина - зеленая. Потом шли невидимки-о них знал весь город, поэтому им кричали "ура", хотя увидеть не могли. Просто над улицей летело звонкое и торжественное: тра-та-та-та-та! Тра-та-та-та-та! Они пришли в сто семнадцатую школу, вошли в свой пятый класс. У Димки и Паши просто сердце защемило, когда увидели они и ребят, и родителей, и учителей. Вера Сокольникова открыла заседание штаба невидимок. Наши друзья рассказали о своих московских приключениях, об институте профессора Верхомудрова, о разговоре с Кузькой. - Ребята!-сказала Вера.-Ребята! У одного из нас, у Димки Смирнова, есть возможность снова стать видимкой. Он единственный, кто связан с волшебником Кузькой, поэтому, став видимым, он сможет нам помочь. Об этом сказал Сене и мальчишкам на прощание профессор Верхомудров. Он расшифровал разговор с Кузькой и сказал Димке, что многое зависит от его решения. Больше он ничего сказать ему не мог, потому что иначе мы НИКОГДА не станем видимыми. Он смог бы сделать нас только зелеными, как вот Димка и Павлик сейчас. - Давай, Димка! Становись видимым. - Ребята! Мне. - Ладно, ладно! Не рассуждай. Чего там! - Ну хорошо. Ахалай-махалай, Крони-брони-чепухай! Эки-веки-чебурек - Стань обычным, человек! - Ребята! Ребята!-закричала вдруг Вера Сокольникова. - Куда же вы пропали?! Я вас НЕ ВИЖУ! Ребята! - Зато я тебя вижу,-сказал Анатолий Петрович.-Ты уже становишься видимой. - Ой, как здорово, ребята. Постойте! А как же Димка? - А я остаюсь со всеми. Я не могу быть видимым и не хочу, пока хоть один человек в классе остается невидимкой. Ведь это все произошло по моей вине. Значит, мне. Ну, в общем, если бы я воспользовался единственной возможностью стать видимым только для себя-какой же я тогда пионер [А ] А Вера-она молодец. Ну вот. И тогда над партами стали сгущаться легкие облачка. Вот они все плотнее и плотнее. А еще через минуту сидели в классе тридцать три ученика, стоял вожатый, на плечах у которого появилась голова, снова "выросли" усы у Анатолия Петровича. И только Гипотенуза Сергеевна удивленно вскрикнула и. упала в обморок. . Отец Павлика Петр Николаевич Кашкин выполнил свое обещание. В воскресенье друзья отправились на Байкал. Под вечер остановились в небольшой-дворов на пятьдесят - деревушке. Ночевать в деревне не стали, отъехали чуток в сторону- к рыбацкому стану и подошли к костру. Рыбаки ушли уже в море, и только две женщины подбрасывали дрова в костер. В большом закопченном котле варилась уха. Одна из женщин была совсем старой. Темное обветренное лицо ее изрезали морщины, руки, немало переделавшие на своем веку, тряслись. - Эй, Васюта!-говорила она той, что помоложе.-Ты бы гостей хоть омульком угостила. Чай, из города, стало быть, давно настоящего не пробовали. Омуль что,-обратилась она к Петру Никаноровичу, - омуль, он - рыба нежная. Пока довезешь куда али так полдня пролежал - уж и вкус другой. Нет, кто на Байкале не побывал, тот настоящего омуля не едал. Та, кого старуха назвала Васютой, молча подошла к костру, большим острым ножом распластала жирную, чуть не на килограмм весом рыбину, проткнула ее палочками-рожнами-и приспособила у огня. Мальчики заметили, что палец на правой руке у нее перевязан, должно быть порезала. - Эй, ходи,-раздалось с моря. Это рыбаки закончили травить невод и направили баркас к берегу. В ту же минуту лошадь, привязанная к круглому барабану, заходила. Барабан-вертушка натянул канат, прикрепленный к неводу. А время шло. Когда поблекли звезды на небе, сгустилась предрассветная темнота, дежурный подал сигнал: невод близко. И вот уже ухватились рыбаки крепкими руками своими за концы сети, уперлись крепкими ногами в землю, тянут изо всех сил. А на море Байкале начиналась буря. Волны били в берег, словно хотели захлестнуть рыбаков. Притонили улов да и удивились сами: сроду такого богатства не было. Билось в неводе омуля видимо-невидимо. А промеж омулей тяжело шевелился и хвостом бил огромный, темный, отливающий зеленью таймень. - Ну вот,-сказала Васюта,-добрая к утру будет уха. Такого тайменя на всю бригаду хватит. - А вдруг это Кузька?-шепотом спросил Паша у Димки. - Ага! Может, и он. - Жалко, понимаешь, ведь попадет в уху-и конец. И только сказал он это, как сверкнула зарница над Байкалом, гром прогремел. В Иркутске даже землетрясение зарегистрировали. Таймень подпрыгнул высоко вверх, упал на землю у самого костра. Лопнула от огня толстая рыбья кожа. Не то пар, не то дым пошел из того места, где лежал таймень. А когда развеялся дым-исчезла рыба. У костра стоял красивый парень, кареглазый, высокий, широкоплечий, кучерявый. - Васюта!-радостно закричал он. Оторопевшая девушка взглянула на него, заплакала вдруг и побежала к парню. - Кузьма! Дорогой, долгожданный! Что же так долго не шел? - Вот их благодари,-ответил Кузька и показал на мальчиков.-Три человека должны были пожалеть меня, не зная, что я-это я. Этот вот пожалел меня, когда стариком я был смешным да плешивым. Девочка московская пожалела Кузьку из сказки. Ну, а в третий раз вот второй паренек помог зеленому тайменю, посочувствовал. А не то попал бы я в уху- и конец. Пока тянула Васюта вместе с рыбаками сеть, слетела тряпка, которой был обмотан палец. И теперь увидели все, что на пальце у девушки сверкает необыкновенной красоты, голубой, как Байкал, перстень.